А так как она не в состоянии облегчить собственную жизнь, то старается сделать это хотя бы в отношении младших ребятишек. Причем это повторяется во всех детских домах, куда ее помещают. Она крадет для них, лжет, чтобы их выгородить, подбивает их на голодные забастовки, и они следуют за ней повсюду, куда бы она их ни повела. В свои одиннадцать лет это уже прирожденный лидер. Но чем раньше мы сможем прекратить ее робингудство, тем лучше. Потому что все эти подвиги рано или поздно приведут ее в колонию для малолетних преступников. А ведь это в данный момент даже не самая худшая из ее проблем.

- Что ты имеешь в виду?

- Я имею в виду то, что несмотря на все ее замечательные способности, самооценка девочки крайне низка, практически равна нулю. С тех пор как ее отказались удочерить, она постоянно чувствует себя нелюбимой и никому не нужной. А из-за того, что не умеет читать так же хорошо, как ее сверстники, считает себя недоразвитой и тупой. Но самое ужасное то, что сейчас она практически дошла до предела. Еще немного - и она сдастся. Пока у нее еще есть душевные силы цепляться за собственную мечту, но нить очень тонка и может оборваться в любой момент. - Голос Терри посуровел, и она отчетливо произнесла, подчеркивая каждое слово:

- А я стараюсь не допустить, чтобы огромный потенциал этой девочки, ее надежды и оптимизм были растрачены попусту. Доктор Фрейзер удивленно приподнял брови:

- Прости, Терри, что напоминаю об этом, но, по-моему, именно ты не раз подчеркивала, что в отношениях с нашими пациентами лучше обходиться без личных пристрастий.

Доктор Уилмер облокотилась о стол и улыбнулась, но если в этой улыбке и промелькнуло раскаяние, то оно было не вполне искренним.

- Понимаешь, я с легкостью придерживалась этого правила, когда моими пациентами были дети из богатых семей, которые, не получив на свое шестнадцатилетие спортивной машины за 50 000 долларов, считали, что это как-то ущемляет их интересы и унижает их достоинство.