- Но ты не имеешь права так поступать с нами! - взорвался Алекс. - Дедушка никогда бы не позволил этого!

- Ты не имеешь права указывать, как нам жить, и решать за нас нашу судьбу. - подхватила Элизабет, которая уже была близка к истерике.

- Если тебя не устраивает мое предложение, - стальным голосом отпарировала Маргарет, - то я не запрещаю тебе устроиться куда-нибудь официанткой или подыскать подходящего сутенера. К сожалению, на сегодняшний день это единственные поприща, на которых ты можешь себя проявить.

С нескрываемым удовлетворением Маргарет отметила полную растерянность на внезапно побледневших лицах младших внуков.

- А как насчет Зака? - наконец угрюмо пробурчал Алекс. - Ведь он один из лучших студентов и Иеле. Не хочешь же ты заставить и его вернуться сюда?

Наконец-то наступил момент торжества Маргарет Стенхоуп.

- Нет, - сказала она, - не хочу. И резко повернувшись к Захарию, заговорила, а точнее выплюнула ему в лицо все те слова, которые так долго вынашивала в себе:

- Убирайся вон! Убирайся из этого дома и никогда больше сюда не возвращайся! До конца моих дней я не желаю ни видеть твоего лица, ни слышать твоего имени.

Если бы не плотно сжавшиеся губы Захария, то можно было подумать, что слова бабки не возымели никакого действия. Он не задавал вопросов, потому что не нуждался в ответах. Все было ясно с той самой секунды, как Маргарет Стенхоуп начала излагать свой ультиматум. А потому теперь, ни слова не говоря, он отошел от балюстрады и протянул руку к ключам от машины, которые лежали на столе. Резкий голос Маргарет остановил его руку.

- Твоя машина останется здесь! Ты уйдешь отсюда в том, что на тебе есть! Захарий отдернул руку и посмотрел на брата и сестру, как будто ожидая от них каких-то слов ободрения и поддержки. Но те молчали, поглощенные собственными несчастьями. А может, просто боялись, что в случае малейшей попытки поддержать брата их постигнет та же участь.