– Ты должна быть благодарна за то, что вообще жива, – напомнил он ей.

– Пошел на***.

Он медлительно, порочно улыбнулся.

– А ведь ты уже побывала там, помнишь?

Ее сопротивление возросло. Возросло столь неистово, что вскоре она задыхалась и обливалась потом, так же как и его люди.

– Переверните ее, – приказал он. Никакой жалости. У Атласа не было терпения ждать, пока она устанет. – Я просто буду делать татуировку, пока моё имя не станет достаточно чётким.

Издав разочарованный, гневный визг, Ника, в конце концов, замерла. Она знала, что он сказал правду. Он всегда говорил правду. Не разменивался на угрозы. Только обещания.

– Вот и умница…

Атлас подошел и сорвал одежду с ее спины. Загорелая, гладкая кожа. Безупречная. Когда-то он ласкал эту спину. Целовал и вылизывал ее. И правда, с ней ему было гораздо лучше, чем со всеми остальными, но он не позволит своей похоти управлять собой и не отпустит Нику в глупой надежде опять водрузить ее на свое ложе любви, пока не заклеймит. Он сделает это.

– Я сделала с тобой не это, – прохрипела Ника. – Я не клеймила твоей спины.

– Предпочитаешь, чтоб я поставил метку на твоей прелестной груди?

Тут она прикусила язык.

Хорошо. Он не хотел марать ее грудь. Она была произведением искусства, несомненно, лучшим творение в мире.

– Не стоит благодарности, – пробормотал он. Протянул руку и ему подали необходимые принадлежности. – По крайней мере, тебе не придется смотреть на мое имя каждый день своей слишком длинной жизни.

Как приходилось ему.

– Не делай этого, – внезапно выкрикнула она. – Пожалуйста. Не надо.

Она повернула голову – в карих глазах стояли слезы.

Она не была красавицей. Ее с натяжкой можно было назвать симпатичной. Нос немного длинноват, скулы немного слишком остры. Обыкновенные каштановые волосы, обрезанные до слишком широких плеч, и тело воина. Но нечто в ней всегда влекло его.