Она погрузилась в свои мысли и ничего не видела вокруг. Внезапно заметив, что Хавьер что-то говорит, Кэти без особого энтузиазма взглянула на него.

— Простите?

— Мы почти приехали. Отсюда уже виден дом. — Подчеркнутое спокойствие говорило о том, что Хавьер Кампусано повторяет свои слова уже во второй раз. И тут же со сталью в голосе он добавил: — Думаю, вам должно быть интересно взглянуть на место, где вашему сыну предстоит провести большую часть своего детства.

Это омерзительно! Он пытается убедить меня, что будущее Джонни уже решено.

Кэти отказалась удостоить его выпад каким-либо ответом. Бросив равнодушный взгляд на низкое белое строение, увенчавшее округлый холм, на покрытые молодой листвой ровные ряды виноградников, спускавшиеся в долину, Кэти небрежно вздернула одно плечо. Она абсолютно не собиралась чем бы то ни было восхищаться.

Джонни не нужны никакие виноградники, и вообще ничего из того, что могут ему дать богатые родственники. Ему нужна материнская любовь и нежность, а этого у меня самой в избытке, думала она. К сожалению, испанец, похоже, собирался предложить то же самое: суровость и высокомерие сменились на его лице откровенной нежностью. Ему явно доставляло удовольствие качать радостно гукающего ребенка на своем колене.

Кэти инстинктивно потянулась за Джонни. От ревности, острой, черной, смешанной со злостью, глаза ее потемнели, а голос стал тонким и резким.

— Неужели вы хотите, чтобы ему было плохо? — спросила она, и тут же, непонятно почему, ей стало стыдно за себя.

?Мерседес? въехал в широкую арку и остановился на блистающем чистотой внутреннем дворе, заставленном алыми геранями в огромных терракотовых вазонах.

Однако, несмотря на все свое смущение, Кэти отказалась отдать ребенка Кампусано, когда тот открыл ей дверцу. Изловчившись, она вылезла из машины и с трудом, но все-таки устояла на ногах, чувствуя, как раскаленные солнцем камни жгут ее ноги через тонкие подошвы туфель на низких каблуках.