Мощный материнский инстинкт неожиданно проявился у Кэти еще тогда, когда выяснилось, что Корди считает своего новорожденного ребенка не больше чем пешкой в игре. А теперь этот инстинкт, усиленный гневом, заставил ее ураганом взлететь вверх по ступеням. Но едва она добралась до верхней комнаты, ноги у нее подкосились. Это была явно детская, оснащенная всем необходимым для ребенка, а рядом с просторной удобной детской кроваткой стояла скромная постель для няни. Да и Джонни вовсе не передавали из рук в руки, как какой-нибудь футбольный мяч в человеческом облике. Совсем наоборот — удобно устроившись на коленях у необычайно красивой девушки лет восемнадцати, он с выражением блаженства на лице сосал бутылочку.

Его уже переодели, и теперь на нем был голубой хлопчатобумажный комбинезончик, который гораздо больше подходил к местному климату, чем любая из тех вещей, что она привезла. С болью в душе Кэти отметила, что крохотные пальчики его пухлой ручонки играют мягкими черными кудрями девушки, качающей его на коленях. А раньше Джонни всегда мечтательно играл ее длинными белокурыми волосами, когда она кормила его, и это уже давно стало неотъемлемой частью связывающих их уз взаимной любви.

— Мама пришла! — Толстуха Пакита тоже оказалась здесь, все ее лицо лучилось улыбкой, а глубокий голос стал мягче, когда она заметила боль и смущение в глазах Кэти. — Mi hija — Rosa. Мой дочка Роза. Мой дочка — ingles хороший. Muy bueno! Все дети educado!

— Мама гордится тем, что я хорошо говорю по-английски, как и все ее дети. — Голос у Розы был нежным, с приятным акцентом, а улыбка, с которой она повернулась к Кэти, просто ослепительной. — Малыш Хуан сейчас поел овсянки. Правильно, да? Когда дон Хавьер звонил, чтобы отдать распоряжения о том, что понадобится малышу, он назвал и тот тип молочной смеси, которым вы обычно пользуетесь. — Вынув соску из маленького ротика, Роза умело подняла засыпающего ребенка к своему плечу.