Конечно же, я вовсе не рвусь отужинать с этим спесивым испанцем наедине, старалась уверить себя Кэти, выходя из-под душа в прохладной, выложенной зеленым мрамором ванной комнате. Какой-то странный трепет охватывал ее всякий раз, когда она думала о Хавьере, но она объясняла это волнением: как он воспримет те правила игры, которые я собираюсь изложить ему? Да, с ним нелегко будет справиться. В его гордый андалузский характер явно вплетена крепкая нить безжалостности, теперь я это знаю точно. Не так-то просто пойти наперекор ему.

Стараясь подавить в себе все возрастающее чувство тревоги, Кэти быстро надела простое, без рукавов черное креповое платье и завязала лентой свои длинные белокурые волосы. Минимум косметики — и она была готова, на десять минут раньше срока. Это уж совсем ни к чему, упрекнула она себя. Если считать секунды, оставшиеся до предстоящей стычки, тогда и без того издерганные нервы точно меня подведут!

Поймав в зеркале взгляд своих больших фиалковых глаз, она постаралась убрать морщинку, пролегшую меж изогнутых бровей, и в который уже раз задалась вопросом, как это Хавьер Кампусано умудрился принять ее за Корди.

При одинаковом росте и не совсем одинаковом весе обе они могли похвастаться нежной белой кожей и белокурыми волосами, спускавшимися ниже плеч. Но на этом сходство заканчивалось. У Кэти глаза были темно-синие, а у Корди — голубые, скулы чуть-чуть повыше, нос немного длиннее и с легкой горбинкой. Все это, вместе взятое, придавало чертам Корди гораздо больше утонченности, а ее фигурка точно соответствовала представлениям большинства людей о том, какой стройной и элегантной должна быть настоящая фотомодель.

Формы Кэти были гораздо щедрее. Но Хавьер, без сомнения, отнес это на счет недавних родов, да к тому же и сам признавался, что пробыл на той вечеринке очень недолго. И она не стала его разубеждать.

Ей совсем не легко давался обман: стоило только начать думать об этом, как подступала дурнота. Но выбора не было, ей предстояло играть взятую на себя роль до самого конца, каким бы горьким он ни был. Едва дон Хавьер узнает, что она приходится Джонни всего-навсего тетей, а настоящая мать, попросту говоря, сбежала, он тотчас заберет ребенка в свою семью и сделает все, чтобы это нельзя было опротестовать.