Жизнь научила ее осторожности, когда, после смерти матери, она оказалась старшей в семье. Еще подростком Корди была сущим Божьим наказанием: упрямая, тщеславная, беспринципная. И вот печальный итог — отказалась от собственного ребенка…

— Значит, Хуан.

Сеньор Кампусано тут же переделал имя Джонни на испанский лад, но Кэти воздержалась от возражений, посчитав их несущественными, и вместо этого намеренно резко произнесла:

— Извините, мы вас оставим. — Она посадила ребенка повыше, прижавшись щекой к его мягкой и нежной щечке. Губы у Джонни уже начали округляться — в любой момент он мог возмутиться задержкой кормления и задать такого ревака, от которого стены заходят ходуном. — Пора готовить ему еду. — И сделала еще один, как она надеялась, заключительный выпад: — Мне показалось, что я объяснила все достаточно ясно: мы не имеем к вам никаких претензий.

— Мы? — Черные полосы прямых бровей сошлись вместе, а взгляд метнулся на ее палец, где не было обручального кольца. — Кто такие ?мы??

— Джонни и я, конечно, — ответила Кэти с показной веселостью. Отчасти это была обыкновенная бравада, отчасти — попытка скрыть собственную роль. Но Корди бросила своего ребенка, ей не нужна подобная обуза. Значит, сестра автоматически отказалась и от предъявления каких бы то ни было претензий, рассудила Кэти.

— Ага. — На выразительном лице сеньора Кампусано мелькнуло нечто похожее на облегчение. — Однако Хуан недостаточно взрослый, чтобы принимать подобные решения, — сухо добавил испанец. Надменность, с которой он держался, вызвала у Кэти непреодолимое желание залепить ему пощечину. — Да и вы… — Он пожал широкими плечами, обтянутыми дорогим кашемировым пиджаком, и лишь учтивый тон немного смягчил последовавшее оскорбление: — Неужели вы попытаетесь уверить меня, что внезапно почувствовали себя вполне зрелой и ответственной особой?

Подавив первое желание заявить, что он ошибается, она вовсе не та легкомысленная особа, которая легла в постель с малознакомым мужчиной, да еще и поленилась оградить себя от нежелательной беременности, Кэти вдруг с ужасом почувствовала, что ее лицо заливает краска.