Сэр Томас был мелкопоместным дворянином, и было большим чудом, что он посватался к простой продавщице, но еще чудеснее было то, что он женился на ней. Можно было смело утверждать, что сэр Томас спас Виолетте жизнь или — по крайней мере — коренным образом изменил ее.

Конечно, у этого брака были и кое-какие недостатки. Во-первых, по возрасту сэр Томас вполне годился Виолетте в дедушки, если не в прадедушки, во-вторых, это был его второй брак. Его первая жена умерла десять лет назад. Но жизнь Виолетты чудесным образом изменилась именно с того самого момента, когда сэр Томас впервые зашел в магазин, где она работала, и впервые улыбнулся ей. Он принялся ухаживать за ней, нежно и с уважением. Но самое лучшее, что могло быть, так это то, что сэр Томас согласился, чтобы вместе с Виолеттой покинул Лондон и ее друг детства Ральф, который отныне прислуживает в доме сэра Томаса.

Сэр Томас правил изрядно потертым экипажем. Экипаж катился по главной деревенской улице медленно, благодаря тому, что сам же сэр Томас придерживал жеребца. Ловя на себе любопытные взгляды редких прохожих и владельцев магазинов, Виолетта еще выше вздергивала подбородок, пытаясь придать себе независимый вид. Сердце ее слегка екнуло, лишь когда девушка заметила, что на нее из окна большого дома выглядывает дочь сэра Томаса — Джоанна Фелд-стоун. Чтобы избежать ледяного приветствия стареющей женщины, Виолетта поспешно отвела взгляд.

Сперва она совсем не обращала внимания на разницу в возрасте между нею и ее супругом. Это ее вовсе не интересовало. Брак сулил большие жизненные удобства и был скорее деловым, чем любовным соглашением. Это было понятно всем, и они с Ральфом достаточно подробно обсудили этот вопрос. Сперва Виолетта опасалась принимать предложение настоящего джентльмена, который к тому же собирался увезти ее прочь из Лондона и грязной жизни, которую она вела. Она опасалась выходить замуж за титулованного дворянина, ведь ей предстояло стать леди Виолеттой Гудвин. Сэр Томас предложил ей произносить свое имя на французский манер. Виолетта согласилась, не будучи знакома ни с хорошим произношением, ни с письмом.