Итак, они были женаты шесть месяцев. Совсем недавно Виолетте исполнилось восемнадцать.

Виолетта полюбила Йорк. Ей нравились живописные окрестности и само поместье, но деревня ей очень не нравилась. Не то чтобы сама деревня — она была довольно забавной: каменные домики с бревенчатыми крышами и горшки с цветами на подоконниках — неприятным было то, что никто здесь, кроме ее мужа, Виолетту не любил.

И она знала почему. Все эти деревенские думали, что Виолетта оборванка, выскочка, самозванка, что она недостаточно хороша для сэра Томаса и что она вышла за него замуж ради денег. Но все они ошибались. Она вышла за него замуж, чтобы устроить и облагородить свою жизнь. Она вышла за него замуж, чтобы покончить со своим незавидным существованием.

Сэр Томас остановил экипаж напротив аптеки, крошечного домика с большими окнами. Виолетта почувствовала, как у нее пунцовеют щеки. Не то чтобы она беспокоилась, что подумает о ней эта важничающая деревенщина, нет, просто так. Она вышла из коляски, придерживая подол малинового платья, отделанного по низу и по лифу розовыми кружевами. Потом она поправила жемчужное ожерелье. Непослушная прядь черных волос упала ей на лоб, и Виолетта заправила ее под темно-синюю бархатную шапочку, украшенную брошью с изображением птички и какого-то заморского фрукта. Поправив свисающую с руки изящную маленькую сумочку, Виолетта почувствовала себя увереннее.

— Виолетта, ступай по своим делам, — мягко поддержал ее сэр Томас.

Юная леди улыбнулась, взглянув на супруга. Он был высоким и худым. Худым он был, потому что у него совсем не было аппетита. Повар все время ворчал, что господин ничего не ест. Лицо у сэра Томаса было бледным, только на щеках горели два ярко-красных пятна. Что касается Виолетты, то она ела за двоих. Сэру Томасу было почти семьдесят или около того, как слышала Виолетта. Лицо у него было очень морщинистым, но глаза лучились добротой. Глаза супруга понравились Виолетте с их первой встречи.