— Он и так умрет, — вынес безжалостный приговор Ральф. — Все умирают. Мы с тобой тоже умрем.

Виолетта не ответила. К ним приближался прелестный двухместный экипаж, запряженный двумя серыми кобылками. Лошадьми правил кучер, одетый в ливрею. Поравнявшись с детьми, экипаж остановился. Все вокруг, казалось, замерло. Нищие бездельники замолчали и во все глаза воззрились на карету.

Дверца экипажа распахнулась, и из кареты вышел джентльмен в черном костюме и черной шляпе. Он опирался на трость с набалдашником в виде головы орла. Джентльмен двигался очень осторожно, стараясь не угодить в грязь до блеска начищенными ботинками. Лицо солидного господина украшали бакенбарды «котлеткой». Он посмотрел на Виолетту и улыбнулся.

— Добрый день, маленькая Виолетта. Ведь тебя так зовут, не правда ли?

— Не отвечай ему, — приказал девочке Ральф, беря ее под локоть. Лицо мальчика побледнело, а веснушки, наоборот, вспыхнули. Дети стояли не шелохнувшись.

— Откуда вы знаете, как меня зовут? — дрожа всем тельцем, спросила девочка.

Она не знала этого модного господина. Однако сомневаться в том, что он очень богат, не приходилось. И не только потому, что он приехал за ней в роскошном экипаже, не только потому, что экипажем правил кучер в ливрее, — о богатстве говорил весь облик господина: часы на золотой цепочке, призывно свешивающиеся из карманчика жилетки, трость с серебряным набалдашником.

От цепкого взгляда Ральфа ничто не могло укрыться, и Виолетта не сомневалась, что он намеревался стащить цепочку. Странным было то, что джентльмен был без перчаток, хотя Виолетта была осведомлена о том, что в высшем обществе принято носить перчатки. Зато на пальце джентльмена — ухоженном, с отполированным ногтем — таинственно-мрачно мерцал перстень со вставленным в него черным ониксом. Вокруг могущественного камня, как бы поглощающего свет, сверкали многочисленные бриллианты.

Джентльмен улыбнулся: