— Жить в районе Риджент-стрит? Так ведь именно там живут все богачи! Я… мне… носить шелк и жемчуг?!

— Виолетта, у меня большой дом. В нем не менее двух дюжин комнат, в каждой из них по мраморному камину. Каждая кровать в каждой спальне застлана бархатным покрывалом, а полы покрыты мягкими турецкими коврами. У тебя могла бы быть даже своя собственная горничная!

Виолетта не верила своим ушам.

— Бархат и ковры! Собственная горничная! О Боже!

Ральф усмехнулся и как следует тряхнул подружку за плечо.

— С чего бы это ей жить в вашем доме, мистер Фарминджер, хотел бы я спросить.

Джентльмен просто не обратил внимания на вопрос Ральфа.

— Виолетта, дорогая, какого цвета у тебя волосы?

— Черные, а почему вы спрашива… — Девочка не успела завершить свой вопрос, а пожилой джентльмен уже стянул с ее головы шапочку. По плечам и груди Виолетты рассыпались немытые, но густые черные космы.

— Я понял, что ему надо! — воскликнул Ральф. Лицо джентльмена исказилось негодованием. Он скользнул рукой во внутренний карман фрака и наставил на мальчика крошечный блестящий пистолет, который полностью умещался в мужской ладони.

— Ступай прочь, мальчик.

Глаза Ральфа стали огромными, как блюдца. Он попятился. Виолетта перевела взгляд с дула пистолета на своего приятеля, и от ужаса сердце ее забилось, как птичка в клетке. Ральф бросился бежать, крича:

— Виолетта, беги! Беги скорее! Виолетта не раздумывала: она повернулась спиной к солидному господину и пустилась наутек.

— Никогда не была в доме, где есть мраморные камины и кровати, покрытые бархатом, — задумчиво проговорила Виолетта.

Темнело. Обычно ночью Лондон окутывает желтоватый туман, и нынешняя ночь не была исключением. Виолетта и Ральф сидели на пустых перевернутых бочонках возле дверей склада, закрытого на ночь. Впереди виднелся Чаринг-Кросс-мост. От пристани отходил последний паром, связывающий оба берега Темзы. Было видно пассажиров третьего класса, которые, как скот, сгрудились на открытом пространстве парома, лишенного крыши.