— Разрази меня гром, если это не Сал! А это, бьюсь об заклад, Брук, ее подружка!

— Доктор, как всегда, проницателен. — Салли улыбнулась и, Брук могла бы поклясться, даже слегка покраснела.

Они чем-то похожи друг на друга, мелькнуло у нее в голове.

— Вам обоим определенно по пути!

— По пути? Я не выдержу этой дороги! — Джеймс сел рядом с Брук и обнял ее за плечо.

Брук отодвинулась. Она всегда точно знала, куда целит Джеймс. Он хотел жену-трофей, очаровательную, светскую женщину, окончательный, завершающий мазок на картине его успеха.

Он поправил ее непослушный локон и провел кончиками пальцев по шее. Джеймс, как всегда, сексуален, неотразим, преуспевающий, но он вовсе не тот, кого она ищет.

— Ты не хочешь сегодня приготовить обед? — спросил Джеймс. Он наклонился к ней. Его губы, еще горячие от бега, слегка касались ее уха, когда он прошептал: — Воспоминание о вчерашнем поцелуе не дает мне успокоиться.

Брук резко встала. Керамическая кружка выскользнула у нее из рук. Когда она наклонилась, чтобы собрать осколки, Дункан опередил ее и протянул ей черепки.

— Спасибо, — пробормотала она.

Дункан снял темные очки и, сложив, засунул их в карман.

Брук откашлялась и отважно посмотрела в глаза кофейного цвета.

Он выпрямился и застыл, словно пригвожденный ее пристальным взглядом. Затем, видимо сделав над собой усилие, оглядел комнату.

— Носки? — Он скривил губы. — Для двенадцати дней Рождества?

Она слегка кивнула.

— Сегодня четырнадцатое декабря. Первый день рождественских праздников.

Его взгляд, взгляд хищной птицы, ищущей добычу, опять остановился на ней.

— До Рождества двенадцать дней. И еще шесть дней до Нового года. Восемнадцать дней безумства! Как полагаешь, Джеймс, — Дункан повернулся к другу, — сколько аварий и несчастных случаев произойдет в эти праздники из-за неумеренного потребления крепких напитков?