— А вы откуда знаете? — недоверчиво посмотрел Артем на растрепанную старушку в огромном халате поверх пижамы.

— Василий успел мне позвонить. У него мой телефон прямо в аппарате зашифрован был. Ну, записан там, — заторопилась соседка, — он, видно, успел на кнопку нажать и прокричал: «Меня похищают! Варя, спаси!» Вот я и побежала. Но пока собиралась, они уже его увели. Только номер машины успела увидеть. Вот, записала.

Артем принял из ее рук клочок газеты, на котором неуверенным дрожащим почерком был записан номер автомобиля, и попытался сосредоточиться.

— А номер не простой, Варвара Серафимовна, — поднял он глаза на соседку. — Судя по нему, забирали Коробкова сотрудники Минюста. То есть, скорее всего, судебные приставы.

В глазах старушки мелькнул испуг.

— Главное, что это не бандиты, — поспешил успокоить ее адвокат. — Это уже плюс.

— Ну, слава богу! — Варвара Серафимовна перекрестилась и вздохнула. — А что же им нужно от Васеньки?

— Не знаю. Давайте попробуем дойти до его квартиры. Может быть, там ответ найдем.

Артем вышел на площадку и, не дожидаясь соседки, сбежал по ступенькам вниз на первый этаж. Квартира Коробкова сразу опознавалась. Она была заклеена крест-накрест пленкой с надписью «Служба судебных приставов», а замки были взломаны. Коробков так и не поставил железной двери, и поэтому захватчики прошли в его квартиру практически без остановки.

Сзади подошла запыхавшаяся мадам Штольц.

— Ой! Что же они натворили! Что это, Артем Андреевич? — всплеснула она руками и двумя пальцами потянула за пленку.

— Э-э, нет, Варвара Серафимовна, — остановил ее адвокат, — это — символ судебной власти. Если квартира опечатана, то это значит, что есть решение суда. Видимо, Василий Васильевич где-то не учел чьи-то интересы и вот — поплатился. Судебные приставы, дорогая Варвара Серафимовна, просто так не приходят. Без решения суда они шагу не ступят.