Билко бросил быстрый взгляд на кровать. Из-под нее торчала рукоятка лопаты. Он в два прыжка настиг ее и выпнул из поля зрения, потом сел обратно в кресло и ради эксперимента присосался к бычку.

– Пидорасы! – крикнул он, швырнув самокрутку через комнату.

Он продирался сквозь ежевику и плющ в поисках подходящего места. Он мельком увидел силуэты разбитых статуй на фоне полной луны. Казалось, что безголовые ангелы стояли на стреме, пока он свершал свои неугодные богу полночные подвиги. Если сама церковь ныне была секуляризована, не относилось ли это и к ангелам? В конце концов, большинство из них были «падшими» в самом буквальном смысле.

Он вспомнил, как всматривался в темноту за какими-то битыми камнями, валявшимися у подножия опутанного плющом обелиска, видимо, опасаясь увидеть, как чей-то скелет таращится на него в неверном свете сучка люцифера. Но внутри обелиска было пусто, и все, что он там увидел, была кирпичная кладка.

И вот ведь какое дело: не то, чтобы он сам нашел то, что нужно. Как бы не так. Оно само его там нашло, типа этого. Он споткнулся об это, потому что оно все заросло ежевикой и всякой херней. Падая, он инстинктивно оперся на лопату, чем спас свою башню от разрушения, это по-любому. Ебаный хуй, подумал он, только представьте себе, что я выбил свои мозги на могилу, и утром какой-нибудь коп находит мой труп с лопатой в руке. Срань Господня!

В момент охваченный паникой, он вскочил, поднял с пола отвергнутый им косяк, зажег его, снова сел и какое-то время задумчиво пыхал.

Он потряс головой, настолько все это было невероятно. Ты, наверное, просто спятил на хуй, и все, подумал он про себя. Ебанулся-таки башкой. А может, башню как сорвало с тех полутора граммов, рассудил он, так и продолжало срывать, хоть он и вырубился ненадолго в клубе «Адский огонь». Но, по-любому, дело было только в бодяге. И, будучи ответственным за тот факт, что скорость становилась минимум в два раза более бодяжной, попадая в его руки, он персонально мог поклясться, что она была на редкость хуевая.