Казалось, из-за чего-то они прикололись к девчонкам, Дэб отразила кривые улыбочки, коими парни обменивались между собой, услаждая их слух развеселыми байками о закулисной жизни Элдрича и Компании. Они таскали аппаратуру даже для «Баухауса», и это в натуре было слегка жутковато, потому что как только Пит начал об этом рассказывать, ди-джей тут же поставил «Бела Лугоши Мертв». Охуеть пиздатое совпадение.

«К нам обращается Дьявол!» – захихикала Тиш. Они все уже обоссались от смеха.

Чтобы залезть к Дэб в трусы, нужно было обычно больше, чем дать ей пару глотков «Джека Дэниелса», но когда они трое рванули в сортир и впылесосили все, что осталось от Джезовой скорости, Тиш просто сказала: «Ебаный в рот, у Энди крутые наколки, может, у него и соски проколоты» – и все стало ясно. Когда музыку сделали тише и чуваки пригласили девчонок на пати («Я думаю, кое-кто из „Сестер“ тоже может прийти…»), Дэб поняла, что, конечно, никого кроме них там не будет, что их будет только шестеро в какой-нибудь засранной меблирашке, и что эти ребята всего лишь любили ебать поэтично настроенных готических цыпочек, но ей было наплевать:

– А чо, это круто. Мы с удовольствием.

И, возможно – всего лишь возможно – кое-кто из «Сестер» действительно может прийти.

Направляясь на выход, Пит указал на спящий мешок с дерьмом, бесформенной грудой свалившийся на пол одной из кабинок.

– Смотрите, какой позор!

– Ха, это ж ебаный Билко, – сказала Тиш.

Сэл хихикнула:

– Наверно, нюхал свою бодягу!

После чего они дружно расхохотались и ломанулись сквозь двери на улицу. По пути Дэб заметила стопку флаеров, лежащую на полу как раз там, где стоял тот таинственный сексапильный блондин. Она взяла один с самого верха стопки и запихала в сумочку Сэл.