Она вздохнула:

- Да, видимо, так.

Впереди показалась конюшня. Когда они подошли, из дверей появилась невероятно толстая кошка и громко мяукнула. Нагнувшись, джентльмен погладил ее.

- Привет, Джордж. Как ты сегодня, моя девочка? Скучаешь по своему ребенку?

Элизабет опустила Чертвозьми на пол, и он сейчас же бросился к матери.

- Маму Чертвозьми зовут Джордж?

Сидя на корточках, он посмотрел на нее и улыбнулся:

- Да. Так ее назвал мой конюх. Как было сказано: "Клянусь святым Георгием, этот кот, должно быть, кошка, потому что - посмотрите - у нее котята!" Мортлин знает все о лошадях, но, боюсь, очень мало о кошках.

Ее улыбка исчезла, когда до нее дошло значение его слов.

- Ваш конюх? И это ваши кошки?

Остин медленно поднялся, проклиная себя за неосторожность. По-видимому, приятная интерлюдия подошла к концу.

- Да, эти кошки мои.

Она широко раскрыла глаза:

- О Боже! Значит, это ваш дом?

Остин бросил быстрый взгляд на здание, видневшееся вдали. Там он жил, но уже больше года не чувствовал себя в нем дома.

- Да, Брэдфорд-Холл принадлежит мне.

- Значит, вы должны быть... - Она присела перед ним в неуклюжем реверансе. - Простите меня, ваша светлость. Я не поняла, кто вы. Вы, наверное, сочли меня ужасно бестактной.

Он смотрел, как она выпрямилась, ожидая увидеть, что ее глаза оценивающе прищурятся, алчно вспыхнут, заблестят от предвкушения того, как она сможет воспользоваться неожиданной встречей с самым завидным холостяком Англии.

Но ничего подобного он не увидел.

Наоборот, Элизабет казалась искренне расстроенной. И торопилась уйти от него.

Чрезвычайно интересно.

- Я так сожалею, что сказала, будто мне не нравится ваш бал, произнесла она, неловко попятившись. - Это восхитительный бал. Восхитительный. Угощение, музыка, гости, все так...