- Конечно.

Она прокашлялась.

- А каким предлогом вы воспользуетесь?

- Предлогом? О, я предполагаю сообщить, что вы страдаете от приступа меланхолии.

- Меланхолии? - возмутилась она. - Глупости! Я бы никогда не пала жертвой такого пустяка. Кроме того, тетя Джоанна не поверит. Вы должны придумать что-нибудь другое.

- Ладно. Как насчет головной боли?

- Никогда у меня ее не было.

- Расстройство пищеварения?

- Мой желудок никогда меня не беспокоил.

Остину захотелось воздеть глаза к небу.

- Вы когда-нибудь чем-нибудь болели?

Она покачала головой:

- Вы все время забываете, что я...

- Очень крепкая. Да, я начинаю в этом убеждаться. Но боюсь, любой другой предлог, такой как лихорадка, слишком взволнует вашу тетушку.

- Гм... Думаю, вы правы. Я бы не хотела пугать ее. В самом деле, головная боль недалека от истины. От одной только мысли, что надо возвращаться на бал, у меня начинает стучать в висках. Очень хорошо, сказала она кивнув. - Можете сказать, что я поддалась головной боли.

Остин усмехнулся:

- Благодарю вас.

Она ответила ему улыбкой.

- Пожалуйста.

Через несколько минут они подошли к дому, и Остин в темноте провел ее к боковой двери, почти целиком скрытой плющом. Он нащупал ручку и открыл дверь.

- Вот вы и пришли. Комнаты гостей наверху. Осторожнее на ступеньках.

- Хорошо. Еще раз спасибо за вашу доброту.

- Рад был помочь.

В тусклом свете Остин разглядывал ее лицо. Даже растрепанная, Элизабет оставалась очень милой. И забавной. Он не помнил, когда в последний раз чувствовал себя так легко. Возвращение домой сулило ему насущные заботы, и он не мог устоять перед желанием продлить эту приятную передышку хотя бы еще на несколько минут. Он осторожно взял ее руку и поднес к губам. Рука была мягкой и теплой, а пальцы - длинными и тонкими. Остин снова ощутил запах сирени.