На этом, а также на веселом банкете и закончились все приметы счастливой свадьбы.

Когда Кевин и Стейси оказались одни в номере для новобрачных, Стейси, выйдя из душа, внезапно почувствовала себя плохо. Может быть, виной тому было волнение, а может, и излишек шампанского. Кевин помог ей улечься в постель, открыл настежь окна, чтобы не было душно, принес воды. Стейси мгновенно уснула.

Утром она чувствовала себя значительно лучше. После легкого романтического завтрака в постели – кофе, йогурт, круассаны с клубничным джемом, ломтики сыра и омлет – она обнаружила в себе вполне достаточно сил для осуществления того, что им с Кевином так и не удалось накануне.

К ее изумлению, Кевин совсем не горел желанием заняться с ней любовью. Стейси не могла понять, что останавливает его теперь. Она теперь перед Богом и людьми жена Кевина!

После бесплодных попыток близости Стейси попыталась завести разговор. Но все, что ей нежным и мягким тоном удалось вытащить из Кевина, звучало, мягко говоря, неубедительно.

– Это не должно быть будничным, – выдавил он, отвернувшись от сидевшей на скомканных простынях Стейси.

– Кевин, о чем ты говоришь?! – с широко раскрытыми глазами воскликнула она. – Мы вчера поженились, это был лучший день в моей жизни, как это может быть будничным сейчас?! Мы столько ждали, неужели для тебя это не праздник?!

Но Кевин только еще больше замкнулся в себе. Наконец, видимо окончательно выведенный из себя расспросами Стейси, он отрезал:

– Вчера вечером тебе было плохо. Не хочу, чтобы это повторилось. В конце концов, я должен заботиться о тебе!

– Но я уже хорошо себя чувствую, – оскорбленно возразила новобрачная.

– Я должен убедиться, что с тобой действительно все в порядке. – И, увидев, что на глазах Стейси уже выступили слезы, добавил: – Не переживай так, прошу тебя. Вот вернемся в Монровиль, перевезем твои вещи ко мне, отдохнем… Тогда…