"Москва, 3.04.61.
…важнейшая ошибка в разделе об утопиях — это отсутствие Чернышевского. Как ни навязло в зубах многое о Чернышевском, но тут, пожалуй, надо сказать, что все утописты и Фурье в том числе говорили об утопиях, как о прекрасной сказке, хотя и зовущей умы, но бесконечно далекой от реальности. А Чернышевский первым заговорил о прекрасном будущем, как о настоящей реальности, достижимой в соединенных усилиях людей".
Письма Ефремова позволяют заглянуть в его творческую лабораторию. Он охотно рассказывает друзьям о замыслах, умеет обосновать выбор героев и описываемой исторической эпохи, объяснить причудливый ход мысли. Интуицию и воображение он рассматривает и использует как точнейший инструмент. В предисловии к первому собранию сочинений, увидевшему свет после его смерти, он пишет: "Удалось подчас проявить загадочную для моих коллег интуицию в решении вопросов разного калибра. Та же интуиция помогла и в моих рассказах… Кроме полета воображения и интуиции координат для заглядывания в будущее нет".
Вот пример самоанализа Ефремова:
"Москва, 25/II-61. Дмитревскому.
О Баурджеде. В основе — историческое лицо — некий казначей фараона V-й династии Древнего Царства Бауркар, о котором известно, что фараон Сахура послал его к крайним пределам юга. Я перенес действие и VI-ю династию, потому что мне показалась более драматичной история фараона Джедефра. и соответственно изменил имя казначея, связанное с именем фараона. Источники, которыми я пользовался, даже трудно перечислить — в общем, примерно все, что есть по эпохе всех трех царств на русском языке — десятки сводок и сотни отдельных работ, от "классических" (Брестед, Масперо, Голенищев, Тураев и мн. др.) до самых последних советских исследований".
"Москва, 20.06.61. Дмитревскому.
Сущность "Лезвия" в попытке написания научно-фантастической (точнее научно-художественной) повести на тему современных научных взглядов на биологию, психофизиологию и психологию человека и проистекающие отсюда обоснования современной этики и эстетики для нового общества и новой морали.