А где четверо, что сидели на кухне?

Там клубился зеленоватый туман, и ничего не было видно. Даже четыре папиросы не могли создать такой дымовой завесы!

– Беги туда! – показала Зоя на комнату Айзенкопфа, где что-то рушилось и грохотало.

Ворвавшись к немцу, Гальтон увидел, что биохимик и его конвоир, сцепившись, катятся по полу. Опрокинулось кресло, с буфета рухнула и разлетелась ваза.

Доктор потоптался вокруг дерущихся, примериваясь, и нанес отличный удар носком ботинка в стриженый затылок. Чертыхаясь и отплевываясь, Айзенкопф выпрямился.

– Что за экспромты? Предупреждать нужно! Этот болван меня чуть не застрелил! Еле успел выбить у него пистолет… Где он, кстати? Ага!

Немец поднял оружие, проверил, дослан ли патрон.

– Что остальные?

– Спят.

В проеме стояла Зоя, поправляя блузку.

– На кухне осталась моя пудреница. «Лориган Коти». – Она невинно покосилась на Гальтона, и он вспомнил, как, переодеваясь в автобусе, княжна припрятала маленькую коробочку. – Очень полезная вещица. Нажимаешь пружинку – ровно через минуту выстреливает капсула с газом.

– А-а, знаю. Видел такие штуковины. Только не в пудренице, а в портсигаре или в карманных часах. – Айзенкопф потянул носом. – Нужно побыстрей проветрить, а то нас тоже в сон заклонит.

Он вдохнул поглубже и побежал в сторону кухни.

Норд только теперь начинал приходить в себя. Всё случилось слишком неожиданно и быстро. После того как Зоя позвала на помощь, прошло, наверное, меньше минуты.

– Зачем ты это сделала? – спросил он, тяжело дыша.

Она удивилась.

– Как это «зачем»? Время шло, а ты ничего не предпринимал. Завтра нас наверняка перевезли бы в Лубянскую тюрьму , а оттуда не выберешься… Что с тобой, Гальтон? Почему ты трешь лоб?

С одной стороны, Зоя была совершенно права.