– По-китайски шлепаешь? – с уважением спросил навостривший уши Витек. – Я заметил, ваш пахан по-русски не сильно рубит. Вы, братва, с Дальнего Востока? Я слыхал, там среди «деловых» много китайцев, корейцев. Слышь, а пускай пахан мне чё-нибудь закорючками китайскими накалякает, а? – Он сунул назад листок и карандаш. – Буду девчонкам показывать.

Айзенкопф с невозмутимостью Будды накарябал столбиком какие-то каракули.

– Класс!

Шофёр бережно сложил листок, для чего ему пришлось выпустить руль. «Форд» завилял по булыжной мостовой, чуть не въехал в пролетку, но в последний миг Витек успел-таки вывернуть, да еще сердито обдудел ни в чем не повинного извозчика.

– Что вы ему нацарапали? Какую-нибудь белиберду? – спросил Норд по-английски, раз уж этот язык сходил у Витька за китайский.

– Изречение Лаоцзы: «Путь Истины широк и прям, но все предпочитают кривые тропинки». – Айзенкопф погладил бороденку. – Я владею языком Поднебесной Империи. Пришлось принять двенадцать порций самсонита. Очень трудная фонетика.

Последнюю фразу (“Ит хаз э вери трики фонетикс”) Витек интерпретировал по-своему.

– Насчет хазы интересуется? Могу устроить. То, что вам надо. Чужие не ходят, легавые не сунутся. От центра, правда, неблизко. Но на машине какая разница? Верно, папаша? Десять минут, и ты хошь в ГУМе, хошь в ЦУМе.

– «Хаза» это квартира? – спросил Гальтон у Зои. – Может быть, воспользуемся?

Она кивнула. Наклонилась к шоферу.

– Что за место?

– У наших.

– У каких у «наших»? Где?

– В Цыганском Уголке, за стадионом «Динамо». Я – цыган, не видно, что ли? Поговорю с бароном, скажу, хорошие люди, кореша мои, он недорого возьмет. А хоть бы и дорого! – Витек оглянулся и подмигнул. – Я так понимаю, груши у вас имеются. И еще будут. Вы ж в столицу, поди, приехали не в планетарии ходить. – Он хохотнул. – Заметьте: вопросов не задаю. Не мое дело. Только соображайте сами. Наши мусорам не выдадут. Это во-первых. А во-вторых, коли будет хабар, барон хорошую цену даст.