Гальтон старательно вслушивался, но многого не понимал.

– Барон? – тихо спросил он по-английски у Айзенкопфа. – Разве в СССР сохранились титулы? Или это кличка?

– Речь наверняка идет о Zigeunerbaron , – ответил немец, истинный кладезь познаний в самых неожиданных областях. – По цыгански «ром-баро», то есть «цыганский вожак».

Оказалось, что ушлый Витек умеет говорить и подслушивать одновременно. Уловив знакомое слово, он повернул голову.

– Правильно. Ром-баро Цыганского Уголка – это наш хоревод.

– Кто?

– По-теперешнему «худрук песенно-танцевального хора». Большой человек.

– Ты таксист или ты в хоре поешь? – запутался Гальтон.

Цыган охотно объяснил:

– Дорога, по которой мы едем, ведет в Ленинград, по-старому Питер. Сначала она называется Тверская улица, ее мы уже проехали. Сейчас гоним по Первой Тверской-Ямской. Вон Белорусский вокзал. – Доктор узнал площадь, на которую они вчера попали, сойдя с поезда. – Тут самый главный тракт проходил. По нему цари в Москву въезжали, и вся чистая публика шастала, из одной столицы в другую. А это что значит? Кого-то встречают, кого-то провожают. По русскому обычаю надо выпить, закусить. Тут были все самые разгульные рестораны: «Яр», «Стрельна», «Мавритания». А какая выпивка-закуска без цыганской песни? Наши уже больше ста лет живут за Петровским дворцом, потому место и называется Цыганский Уголок. Но мое семейство не пело, не плясало. Мы всегда ресторанные извозчики были. Эх, какую тройку держали! Не кони – еропланы! Какие чаевые получали! Русский человек, когда выпивши, быструю езду любит, денег не считает. Батю моего или деда послушаешь – завидки берут. Сейчас не то и не так. Трудовое перевоспитание придумали. Паспорта какие-то хотят завести. Тогда все наши поднимутся, и поминай, как звали. Что за ром с паспортом?… Одно время петь запретили. Сейчас снова можно, но только советские песни. Ре-пер-туарная комиссия. А кому они нужны, репертуары ихние? Рестораны теперь не те, публика – дрянь. Коней у бати еще во время Гражданки в Красную Армию забрали. Вот и кручу баранку.