— Какая бесцеремонность. Макс, что ты себе позволяешь?
— Ничего особенного. Просто дотронулся до твоей великолепной кожи. И вообще. Ведь ты сама позвонила мне, сама напросилась на встречу… А знаешь, ты очень изменилась. Стала совсем взрослой. В прошлом была довольно неуклюжей девчонкой. Но мне все равно нравилось дружить с тобой.
У Эшли все сжалось внутри. Ведь Макс Кейн для нее много лет назад был не просто другом, она уже тогда любила его, любила по-настоящему. Неужели он этого так и не понял? Гэллагер чуть не разрыдалась.
— Давай не будем говорить о прошлом, — попросила она. — Сейчас главное — разыскать твоего дедушку. Тебе же не все равно, что с ним?
— Конечно, не все равно. Я очень волнуюсь за старика.
— Тогда почему пропадал где-то целых десять лет? Даже не интересовался родственником. Знаешь, если честно, я не верю тебе. В том смысле, что ты искренне обеспокоился здоровьем деда. Ну что молчишь?
Макс нахмурился.
— Я не желаю отвечать на твои вопросы. Объясню все когда-нибудь позже.
— А дедушке объяснишь свое поведение?
Младший Кейн напрягся.
— Ты разговариваешь со мной, как с провинившимся школьником. Прекрати немедленно.
— Хорошо. Молчу. Ой, мне нужно вернуться в свой кабинет. Забыла там сумочку. — Эшли рванулась обратно по коридору.
Макс Кейн не отставал.
— Слушай, а он пользуется мобильным телефоном? — спросил мужчина, догнав Эшли.
Он. Как непочтительно внук называет своего родного дедушку. Гэллагер в душе снова возмутилась. Все-таки Макс не слишком добрый человек.
И ее обижал когда-то. Молодая женщина, пока шла по длинному коридору, вспомнила одну сценку. Десять лет назад они вместе с Максом обедали в дешевенькой столовой. Эшли пожаловалась на то, что у них с матерью практически не осталось денег, сказала, что пойдет из-за этого на любую работу. И что? Как отреагировал Макс? Вместо того чтобы посочувствовать, Макс Кейн, казалось бы приятель, присвоил ей звание Мадемуазель Плакса. А потом сам начал жаловаться на жизнь. И больше всего ругал почему-то своего дедушку, называя его тогда просто Бентли.