– Извини, что ты сказала?..

– Я говорю. Люк придумал все это, чтобы хоть как-то отвлечь тебя от воспоминаний, – медленно произнесла Сара, как мать, уговаривающая малое дитя. – Ну и что из того, что он бабник? Он достаточно тонкий человек и вполне может понять, как ты себя чувствуешь спустя почти год после смерти Эдварда.

– Но зайти так далеко? – засомневалась Верити, все еще продолжая в замешательстве разглядывать письмо. Сара попала в самую точку. По правде говоря, подавленной она себя вовсе не чувствовала… Нет, скорее виноватой. А началось все со смерти Эдварда. Временами, когда ей было особенно плохо, Верити начинало казаться: смерть Эдварда была каким-то чудовищно жестоким наказанием за то, что она так и не набралась мужества сказать себе правду о своих чувствах.

Что же касается Люка Гарсии, то он действовал на нее так, что ей становилось невыносимо стыдно, и она не находила сил заставить себя понять, в чем тут дело…

– За последние двенадцать месяцев благодаря Люку дела фирмы пошли резко в гору – на целых триста процентов! – выпалила она с совершенно неуместным возмущением. – Теперь мне с ним до конца жизни не расквитаться!

Сара насмешливо приподняла брови.

– Значит ли это, что ты собираешься отказаться от такого чудесного предложения совместить отдых с выгодной работой? Да ты что, Верити, дорогая?

Верити запустила пальцы в волосы и рассеянно поднесла ноготь большого пальца к зубам, но, вспомнив о зароке, данном самой себе на Новый год, решительно сунула руку в карман бежевого купального халата.

– Не знаю, и все тут… Не знаю, что и думать. Зачем ему все это?

– Да что гадать? – в голосе Сары уже чувствовалось раздражение. – Может, он решил преподнести тебе сюрприз! Ведь одиннадцатого у тебя день рождения, не забыла? Раз уж он платит, то я бы на твоем месте даже и не думала, а попыталась бы получить максимум удовольствия!

– Не могу, ну как я брошу все на тебя? Это несправедливо.