— Если ты не хочешь, чтобы я уехал, просто скажи мне.

— Можешь остаться, можешь уехать — мне все равно.

«Лгунья», — упрекнул ее внутренний голос.

— Хорошо, — сказал Вольф, опускаясь в кресло. Ему не хотелось уезжать, ему здесь нравилось. Забавно, что именно дом Сариты Лопес стал для него местом, где ему было уютно.

Сарита уже собралась войти в дом, но вдруг спросила:

— Ты действительно считаешь, что Престон пытался спровоцировать тебя на драку?

Вольф вспомнил, что светловолосая официантка задержалась у его столика несколько дольше, чем это полагается.

— У Глэдис хороший слух, не так ли?

Сарита покраснела:

— Нет, прости, что я спросила.

Она снова повернулась, чтобы уйти, но Вольфу не хотелось отпускать ее обиженной.

— Можно я тоже спрошу кое о чем?

Сарита удивленно оглянулась.

— Что?

— Престону было только шестнадцать, когда я уехал. Он был маменькиным сынком и считал, что может безнаказанно давить на людей. За эти годы он сильно изменился?

Сарита ответила не сразу.

— Вообще я никогда не думала, что он способен на что-нибудь подобное. Я не понимаю, как вы могли находиться под одной крышей до твоего отъезда.

— Он избегал меня. — Вольф, нахмурившись, посмотрел вдаль. — Сегодня я видел в его глазах такой же злобный блеск, как у Кэтрин. Что касается твоего вопроса, то да, я считаю, что Престон умышленно подстрекал меня на драку.

— Тогда я рада, что ты не ударил его.

Он посмотрел на нее и улыбнулся.

— Я тоже.

«Он так редко улыбается при мне», — подумала Сарита.

— А ты правда считаешь, что Кэтрин толкнула его на это?

— Очень может быть. Она только что проделала со мной трюк, из-за которого я мог угодить в тюрьму, если бы не Ральф.

— Когда кто-нибудь ей не нравится, она может быть очень мстительной, — признала Сарита. Она чувствовала, что пора остановиться, но любопытство взяло верх. — И какой же трюк пыталась проделать с тобой Кэтрин?