– И чтобы не попасть в зависимость от собственной охраны, – кивнул Норд. – Обычная тактика всякого диктатора. Но почему только две? Можно завести три, четыре, десять. И чтобы все друг за другом следили, друг на друга доносили.

– Это будет уже паранойя и разбазаривание народных денег. Но две спецслужбы – это целесообразно и даже необходимо. Мир, Гальтон Лоренсович, вообще двоичен, – как бы между делом помянул Октябрьский «отчество» собеседника. Дал понять, что многое о нем знает. И вдруг повернулся к Айзенкопфу. – Это открыли еще древние китайцы, сформулировав понятия «Инь» и «Ян».

Дальше он спросил у биохимика что-то по-китайски.

Проверяет, настоящий ли китаец, догадался Норд с невольным уважением.

Однако застать Курта врасплох разведупровцу не удалось. Ни один мускул на бесстрастном лице липового азиата не дрогнул (да и нечему там было дрожать).

Айзенкопф ответил на том же певучем наречии и перевел:

– Насяльника сказяла «Твоя китайса откуда китайса?» Моя сказяла: «Моя отовсюду китайса». По-насему насяльника пальсиво-пальсиво говоли.

Октябрьский захохотал:

– Это правда, не успел толком выучить. Я в Китае советником всего год пробыл. Ну, это к делу не относится.

– И все-таки, как вы на нас вышли? – спросил Гальтон про важное.

– У нас возможности скромные. Но эффективные. Вы на Большой Никитской квартиру по фальшивым документам реквизировали? Управдом на всякий случай проверил, позвонил в райотдел ГПУ. А надо вам сказать, что в ГПУ у нас есть свои, скажем так, доброжелатели, и райуполномоченный оказался как раз из их числа. Звонит моему помощнику, докладывает: так, мол, и так, появились какие-то самозванцы. Говорят, что из ГПУ, но врут. Возможно, мазурики, но мазурики по нынешним временам побоялись бы себя за чекистов выдавать – это стопроцентная вышка.