Увидев на пороге подругу с огромными сумками, Любаня растерялась:

— О-го-го! Это чего такое, откуда сумищи?

— Из лесу, вестимо.

— А если серьезно, что за барахло там скрывается?

— А там, Любка, все мои вещи. Понимаешь, все, что есть, теперь ношу с собой.

— Алис, я не врубаюсь.

— У Пашки другая женщина, она ждет от него ребенка, он подает документы на развод, и… я ушла из дома.

Люба побелела:

— Ёперный театр, если не сказать хуже.

— А ты не говори, ничего не говори, Любань. — И тут Алиса не выдержала, захлебываясь в рыданиях, она кинулась в объятия подруги. — Любка, мне плохо, чертовски плохо, я не хочу жить.

— Типун тебе на язык, дура!

— Ты права, я самая настоящая дура, считала себя счастливейшей женщиной на земле, а на деле вышло…

— Поплачь-поплачь, легче станет. Помни — нет худа без добра.

Глава 3

— Свинство чистой воды, подруга! — выпалила Люба, отправляя в рот очередную печенюшку. На ее полноватом, миловидном лице застыла гримаса отвращения.

Целый день Любаня метала громы и молнии и даже после обильного ужина не могла успокоиться.

— Нет, но как маскировался, подлец! Заботливый муж, надежная опора, образцовый семьянин, а оказался обычным бабником.

Внезапно в кухне появился отец семейства. Сергей Карпов, высокий шатен с мягкими чертами лица, мощными руками и довольно внушительным пивным животом, опустив грузное тело на стул, пробасил:

— Алиск, а как обстоят дела с квартиркой?

— Никак. Мне их жилплощадь не нужна.

— Это ты зря, в наше время квадратными метрами не разбрасываются. Запросто можешь подать на размен, однушка тебе обеспечена.