Ровно за пятнадцать минут до того часа, когда Уэйн Маршалл должен был заехать за ними, чтобы вместе отправиться на коктейль к Тэлботам, она подошла к комнате матери.

Дженис сидела у туалетного столика и застегивала бриллиантовые серьги. Услышав стук в дверь, она обернулась. Эбби, войдя в комнату, тотчас узнала платье, которое было надето на матери. Яркий свет, лившийся из большой стеклянной двери, ведущей на террасу, искрился на блестках и подчеркивал изящные линии платья. Дженис купила его в Миннеаполисе всего несколько месяцев назад, когда во время весенних каникул приезжала навестить Эбби.

Мать выглядела усталой, настороженной и какой-то хрупкой. На долю секунды у девушки промелькнула мысль, что, наверное, лучше бы оставить все как есть и не бороться против брака Дженис, а поступить как Уэйн, то есть пожелать новоявленным супругам счастья и на время забыть о всевозможных последствиях их брака.

— У тебя удивленный вид. — Дженис коснулась рукой блесток. — Как ты считаешь, Эбби, их не слишком много? Мне, видимо, не стоило покупать его. Здесь не часто требуются такие роскошные вещи.

Если у Дженис Стэффорд не так много случаев надеть сверкающее платье для коктейля, то у миссис Фрэнк Грэйнджер их будет еще меньше, мрачно подумала Эбби. И тут же прикусила язык, лишь с большим трудом сдержавшись и не сказав, матери, что, если она поспешит с замужеством, ей вообще придется обходиться без нарядных платьев. Да, решила Эбби, она совершенно правильно делает, что старается вернуть Дженис здравый смысл.

— Прекрасное платье, мама, — бодрым голосом объявила она. — Я поняла это в ту минуту, когда ты его примеряла. Оно просто создано для тебя.

— Понимаешь, в больших городах вещи выглядят иногда совсем иначе.

— Поверь мне, оно очаровательно. — Эбби подвинула маленькую табуретку с вышитой гарусом накидкой ближе к матери и опустилась на нее. — Я хотела, мама, попросить прощения за сцену, которую устроила за ленчем. Дженис моргнула.