— Тогда встретимся в двенадцать. — Дженис взяла сумочку и свитер. — Норма, не забудь сказать Фрэнку, что в ванной протекает кран.

— Будто я увижу его нынче... — пробурчала в ответ Норма, но Дженис уже закрыла дверь.

— Теперь-то я знаю, что у меня за мать — легкомысленная блондинка. — Эбби облокотилась на стойку кухонного буфета.

— Она одинока.

— Что верно, то верно. — Эбби усмехнулась. — Ей совершенно нечем заняться. Ни друзей, ни серьезного дела...

— Быть занятой не всегда означает быть счастливой.

— Что ты имела в виду, говоря, что это, нельзя откладывать на потом? — Эбби последовала за Нормой в гостиную и, встав посередине комнаты, стала наблюдать, как домработница взбивает диванные подушки, а после собирает лежащие на полу газеты. Но пожилая женщина в ответ лишь демонстративно поджала губы: мол, пытай не пытай, не скажу ни слова. Эбби с минуту изучала ее, потом упрямо повторила вопрос: — Итак, на что надо решиться?

— Гмм?

— Ты посоветовала матери не откладывать на потом. Что не откладывать?

— Один из дубов в глубине сада засох. — Норма искоса посмотрела на девушку. — Надо спилить, иначе ветки начнут падать при сильном ветре. Собирай их потом по всему саду. — Она включила пылесос.

— И, по-твоему, мама может об этом забыть? — Эбби расслабилась. — А почему бы тебе самой не вызвать людей из службы озеленения? — добавила она, стараясь перекричать гул пылесоса, и направилась к двери. — Я вернусь через час, Норма, или чуть позже.

Роса еще густо покрывала кусты сирени, поэтому, прежде чем срезать очередную ветку, Эбби осторожно ее встряхивала. Весна приходит сюда, на Средний Запад, раньше, чем в Миннесоту. Темно-фиолетовые грозди полностью распустились, а самые ранние даже начали немного увядать.

Отец Эбби любил повторять, что сирень не весну славит, а лето встречает. А в этом году лето у нее выдалось особенное: все три месяца дома, да к тому же полная свобода, гуляй — не хочу!