— Я тревожусь за тебя. — Она подняла руку, когда он попытался возразить. — Ты слишком много работаешь, Грант. Интересно, ты когда-нибудь отдыхаешь? Когда тебе в последний раз хотелось отдохнуть?

Шарон говорила так быстро, что Грант не мог вставить ни слова.

— За три месяца у Кэсси сменились две няни. Я понимаю: ты не виноват, что эти женщины рассматривали работу у тебя в доме как самый легкий способ забраться в твою постель и завладеть твоим сердцем. Но что ты намерен делать дальше, Грант? Я знаю, ты все еще переживаешь утрату, но…

Он приложил палец к ее губам. Это легкое прикосновение тут же остановило поток слов.

«Переживаешь утрату»? — повторил про себя Грант. И да, и нет; но он не собирался спорить. Существовали вещи, о которых он не мог говорить. Даже с Шарон.

— Я знаю, что ты беспокоишься, — сказал он мягко. — Однако на днях с работой станет полегче и я обязательно найду няню. Что же касается Кэтрин… — Часы пробили двенадцать раз. Грант поколебался, потом пожал плечами, поднялся и отодвинул стул. — А сейчас пора мне забирать Кэсси и отправляться домой.

Шарон коротко вгляделась в него и со вздохом покачала головой.

Грант знал, что их разговор не окончен. Шарон никогда не сдавалась так просто.

— Да, слишком поздно. Не время для споров. Я дам тебе с собой печенье, — наконец сказала она.

Грант кивнул и вышел из кухни.

Слабый свет ночника падал на Кэсси. Девочка спала на спине, чуть разомкнув губы; откинув одну руку, другой она обнимала за шею Бриттани.

Голова собаки лежала на груди Кэсси. Бриттани приоткрыла один глаз и замахала хвостом. Сначала медленно, а потом все быстрее и быстрее.

Грант подошел к кровати, склонился над дочкой и нежно коснулся ее щеки. Это маленькое хрупкое существо имело необыкновенно сильную власть над его сердцем; иногда это чувство даже пугало его.