— Папа? — Кэсси широко распахнула глаза.

— Привет, малыш, — прошептал Грант.

Он осторожно поднял дочь, и тонкие маленькие ручки тотчас так крепко обхватили его за шею, что Гранту стало трудно дышать. Но это не имело никакого значения. Важно было лишь одно: его маленькая девочка была рядом с ним. Он закрыл глаза, вдыхая ее аромат, и теснее прижался к ее шелковистой щечке. Только сейчас он по-настоящему ощутил покой.

Через несколько мгновений Грант присел на кровать, чтобы приласкать Бриттани, от радости не находившую себе места. Она припадала то к Кэсси, то к Гранту, который почесывал собачку за ухом.

— Бриттани — моя самая лучшая подружка, — сонно пробормотала Кэсси, уткнувшись в отцовскую грудь. — Если не считать Шарон. Больше всех я люблю Шарон… Нет, больше всех я люблю тебя, папочка. Потом Шарон, а потом Бриттани.

Грант проглотил комок в горле.

— Я знаю, малыш, — хрипло проговорил он.

Шарон ждала их в гостиной.

— Я положила печенье вот сюда, — сказала она, указывая на стоявший у двери чемоданчик Кэсси.

Девочка, сидевшая у отца на руках, наклонилась к Шарон, обняла ее за шею и потянула к себе, чтобы поцеловать на прощание.

Шарон доставала Гранту только до подбородка. С девятого класса она нисколько не подросла. Шарон пахла мылом и лимонным шампунем. Грант даже сквозь одежду почувствовал исходящее от нее тепло.

— Я люблю тебя, Шарон, — громко прошептала Кэсси.

Шарон откинула голову назад и тихонько засмеялась.

— Я тоже люблю тебя, Утенок. — Она дала Гранту одеяло, чтобы девочка не замерзла в машине.

Закутав дочку, Грант протянул руку и шутливо взлохматил волосы Шарон.

— Я твой должник. В который раз.

Шарон с улыбкой отстранила руку Гранта.

— Эй! Ты же знаешь, что я трачу уйму времени на прическу! И знаешь также, что ты мне ничего не должен… разве что… может, на следующей неделе ты пригласишь меня поужинать? В китайском ресторане? — Она посерьезнела. — Я не шучу, Грант. Ты знаешь, я всегда готова тебе помочь. Ведь мы — друзья.