– Я, пожалуй, пойду, – пролепетал он. – Уже поздно…

Тут он ненароком посмотрел в окно и вздрогнул.

– Там человек в кожаной куртке! Узкоглазый! – с ужасом прошептал Ромашкин. – Он стоит за кустом и чего-то ждет!

– Это… наш товарищ. – Гальтон сделал успокоительный жест. – Он китаец… Он… нас сопровождает. Всё в порядке.

Лицо Степана Сергеевича побледнело и даже чуть ли не позеленело. Он понес околесицу:

– Да, в наших органах служит много китайцев, и латышей, и евреев… Это нации, у которых высоко развито чувство пролетарского интернационализма… – Сбился и жалобно воскликнул. – Почему вы не предупредили, что вас сопровождают? Я бы не стал к вам соваться! Скажите, пожалуйста, товарищу сопровождающему, что я не собирался нарушать правило 7! Ради бога! А лучше ничего ему не говорите! У меня и так уже пять баллов!

Зоя остановила его:

– Перестаньте. Мы ничего ему не скажем.

– Правда? Я вам верю. У вас хорошее лицо. – Ромашкин всхлипнул. – Мы будем дружить, да?

– Конечно. Ведь мы соседи.

– Ну, спокойной ночи. В восемь утренняя линейка. Там вас представят всему контингенту. Увидимся.

Степан Сергеевич удалился. Он несколько раз поклонился кусту, за которым так неудачно спрятался Айзенкопф, и засеменил по дорожке.

– Что за чертовщина здесь творится? – озабоченно произнесла княжна. – Ты что-нибудь понимаешь?

– Только одно: у нас времени максимум до восьми утра.

– Смотрите, что я нашел под крыльцом. Наверно, осталось от прежних обитателей. – Айзенкопф показал модель планера. – Резиномотор довольно оригинальной конструкции. Мальчишка, который придумал ее, далеко пойдет.

– Вряд ли, – мрачно обронил Норд, но воздержался от объяснений.

Зоя, обойдя комнаты, принесла тоненькую брошюрку.

– Лежала в спальне на тумбочке. Называется «Правила поведения контингента коммуны-заповедника „Ленинский путь“. И длинный перечень. Правило № 1: „Попытка проникновения в Спецсектор карается немедленной депортацией“.