— Вы в порядке? — спросил ковбой. На его прекрасной щеке было три царапины — их сделала я. Смотреть на него я была не в силах.

— Я хочу уехать домой, — с трудом прошептала я. Домой, в мою собственную квартиру, подальше от Руфи и ее ковбоя. Подальше от моего смущения и досады.

— Хорошо, — сказал он нарочито спокойно, будто говорил с опасной чокнутой. — Когда приедем на ранчо, я смогу организовать транспорт обратно, но сейчас здесь его нет. Вы меня понимаете?

Я ненавидела его покровительственный тон и, когда снова на него посмотрела, уже не считала его таким красивым, каким он казался мне до этого.

— Нет, я не понимаю вас. Может быть, вам надо говорить немного медленнее, а может, нужно вызвать людей в белых халатах…

Все сказанное мной не вызвало на его лице и тени улыбки. Он обхватил меня за талию и забросил в кузов грузовика с той же ловкостью, с какой до этого забрасывал чемоданы. Я была уже на полпути обратно, когда он нажал на газ и меня отбросило. По счастью, я без повреждений приземлилась на чрезвычайно мягкие формы Вини — Мэги, не затруднившись уточнить, на кого именно.

Я была писательницей с международной славой, сидящей в кузове грязного грузовика, и тяжелый чемодан начал уже калечить мне лодыжку. Четыре человека считали, что я сумасшедшая. Прошла ли через это Мэри Хигинс Кларк?

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

— Что с тобой случилось? — спросил сидевший за кухонным столом Сэнди, увидев на раздраженном лице Кейна три кровавые царапины.

Кейн молча налил в стакан виски и залпом выпил.

— Эти отметины я получил, потому что дурак, — сказал он, снова наполнив стакан и повернувшись к старику. — Написаны ли какие-нибудь книги об этаком послушном маменькином сынке?