— Который ваш родственник? Тот, что под коричневым седлом или под черным?

Не соображая, что делает, Кейн кинулся на нее. Он изогнулся над спинкой стула, когда в последний момент сражения она вскочила на кушетку, перепрыгнула через спинку и кинулась к двери. Кейн почти схватил ее, но, убегая, она столкнулась с Сэнди, входившим в комнату. Один прыжок — и она позади Сэнди: положила руки на его бедра и укрылась за ним, как за щитом.

Кейн был так рассержен, что не соображал, что делает. Прибить эту женщину стало целью его жизни. Бегая вокруг Сэнди, он старался схватить ее, но она не давалась, и он оттолкнул Сэнди в сторону.

— Кейн! — прогремел голос Сэнди прямо ему в ухо. Этот голос Кейн помнил еще с пеленок.

Он резко остановился и обвел глазами комнату. Кейл все еще смеялась над ним, выглядывая из-за Сэнди, и была похожа на школьную ябеду, которая только что совершила самую удачную проделку за день и этим весьма гордилась. Сэнди был возмущен и поражен его поведением, а на Руфь Кейн не осмеливался даже взглянуть. Буквально раздавленный происшедшим, Кейн застыл неподвижно.

Не обращая на него внимания, Сэнди обнял женщину за плечи и вывел из комнаты; она послушно пошла за ним.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Сэнди должен был признать, что поведение Кейна его потрясло. Он знал его с детства. Кейн и его брат-близнец всегда были добрейшими и милейшими детьми, готовыми протянуть руку помощи всякому, кто в ней нуждался. Это были дети, которые спали в сарае с большой лошадью, и плакали, когда собака погибла от укуса змеи. Это были мальчики, которые охотнее смеялись, чем плакали, мальчики, которые свое счастье хотели делить с другими…

Когда Сэнди вошел в дом и увидел Кейна, угрожающего жизни одной очень хорошенькой, очень маленькой женщины, он растерялся. Просто ошеломляющим был факт, что Кейна кто-то смог расшевелить. Когда пять лет назад умерла его жена, казалось, Кейн замкнулся в себе. За исключением его сыновей, ничто, казалось, не интересовало его: он не был ни печальным, ни сердитым, просто его ничто не трогало, все было безразлично. По правде говоря, казалось: он ничего на свете не замечает.