На самом деле я совсем не хотела, чтобы ковбой Тэггерт меня ненавидел. Я всегда мечтала быть любимой. Мне хотелось, входя в комнату, где находятся люди, услышать: «Кейл пришла! Теперь можно начинать вечеринку». Но на самом деле все было иначе. Пишущих людей не часто приглашают на приемы, а когда это случается, у них появляется склонность наблюдать, сидя в углу.

После того, как я помогла в сарае этому доброму, милому старику Сэнди, мне казалось, что ничто меня уже не выведет из себя, и я поклялась вести себя прилично все время, пока буду здесь отдыхать. А через десять лет этот ковбой еще вспомнит меня и скажет: «А та маленькая писательница была в самом деле ничего».

Я продержалась целых двадцать четыре часа. В обед все мы сидели за одним круглым столом — я молчала. Я ничего не говорила, когда ковбой, сидящий напротив Руфи, в сотый раз подлил ей вина. Я ничего не сказала, когда худая особа начала болтать о своих поставщиках наркотиков. Я не смеялась даже, когда толстуха залила вином ковбоя, и все принялись отмывать красное пятно с его брюк. Я вежливо всем пожелала доброй ночи и пошла в свою комнату, собираясь поработать над планом моей следующей книги. Но самой сильной и лучшей чертой моего характера является способность анализировать, которая часто перерастает в самоедство. Именно этим я и занималась в ту ночь.

Почему мужчины не способны разобраться в таких женщинах, как Руфь? Почему они теряют рассудок, когда дело касается женщин? Длинные ноги, волнующая грудь, акры волос, и пожалуйста — женщина может получить любого, кого захочет.