Меня нервировало, что меня так тянет — серьезно тянет — к этому огромному глупому ковбою, в то время как он смотрит на меня так, будто хочет накормить крысиным ядом.

Я держалась прилично и весь завтрак, в то время как Руфь и глупец делали друг другу сладкие глаза, стараясь разгадать значение замечаний наподобие «Передайте мне мед». Скучнее ничего не может быть, как находиться рядом с влюбленными, поглощенными друг другом. Они находят забавное в каждом слове, а любой жест одного — это в глазах другого воплощение красоты, их ничто не интересует кроме них самих.

Я потихоньку ела свой завтрак и наблюдала, как глядит ковбой на Руфь: он был безнадежен. А вот Руфи то и дело надменно поглядывала на дуэт Мэги — Вини с выражением триумфа, как будто говоря «глядите, что я могу делать». Возможно, она уже видела захватывающую финальную сцену, когда она скажет ему «прощай навек», заливаясь слезами. Но бедный глупый Тэггерт глядел так, как будто хотел быть передником, повязанным вокруг совершенной талии Руфи, и держать ее у плиты. В какую-то минуту я получила огромное удовольствие, воображая Руфь в кухне: пол, покрытый линолеумом, занавески из льна в клетку, запах жареного лука, горячая говядина на столе, три хнычущих малыша, цепляющихся за ее опухшие, красные, небритые ноги.

Я опомнилась, когда Сэнди, глядя на меня, засмеялся так, будто он точно знал, о чем я думала. Мне пришлось подмигнуть ему и горячо поприветствовать стаканом апельсинового сока.

Между тем наступило послеобеденное время, а я, наплевав на все, вела себя так хорошо, что даже испытывала некое самодовольство.

Мы сели на лошадей и поехали по маршруту. На лошади я сидела пару раз и прежде, но с уверенностью могу сказать, что верховая езда большого ума не требует. Я, конечно, не имею в виду выездку или скачки с препятствиями, которые требуют многих лет практики и тренировки, но сидение на этом хорошо откормленном благодушном животном, знающем дорогу, никакого мастерства не требует.