— Но, поняв, что мое шептание ни к чему не приведет, — продолжал Перегрин, — я просто сказал громко:

«Не забывай, Чарльз, в полночь у нас назначено свидание. Если ты не остановишься сейчас, мы опоздаем».

Неома одобрительно посмотрела на брата, а он продолжал:

— Но Чарльз вел себя так, как будто меня не слышал. Он отмахнулся от меня, и я понял, что я ничего не смогу сделать и не заставлю его покинуть карточный стол. Чарльз был намного пьянее, чем я предполагал.

Неома с нетерпением ждала конца истории, она чувствовала, что все закончилось печально.

— Через некоторое время Чарльз стал проигрывать.

Был момент, когда перед ним лежало девять или даже десять тысяч фунтов, но вскоре эта сумма стала уменьшаться. Я умолял его: «Пойдем, Чарльз. Нам пора уходить» Но у него был такой безумный взгляд, какой бывает у заядлых игроков, когда, кроме карт, для них ничего уже не существует вокруг.

— Неужели… он все проиграл? — осмелилась спросить Неома.

— Произошло нечто более неприятное, — ответил Перегрин. — Когда у него осталось четыре тысячи фунтов, игрок, сидевший напротив, объявил более высокую ставку против ставки Чарльза. Я сначала не знал, кто этот человек. Но потом выяснилось, что это был не кто иной, как маркиз Роузит.

— А кто он такой? — спросила Неома.

— Это один из самых страшных людей, которых мне когда-либо приходилось встречать, — ответил Перегрин, — но о нем я расскажу тебе позже.

— Конечно, конечно! Что же было потом? — умоляла она.

— Я слышал, как со всех сторон начались торги, называли более высокие ставки. Вдруг Чарльз остановил торги, карты были открыты, и оказалось, что он проиграл!

— О, Перегрин, какой ужас!

— Чарльз чуть не упал со стула, когда маркиз вдруг сказал: «Думаю, сэр Чарльз, вы должны мне теперь шесть тысяч фунтов!»

Я, едва не задохнулся, услышав сумму долга. Однако Чарльз вытащил из карманов банкноты, бросил их на остальные деньги, лежавшие перед ним на столе, и сказал: «Это все, что у меня есть, милорд. Теперь в моих карманах совершенно пусто». Затем он закрыл глаза.