«Но у меня не было в кармане такой суммы денег, — пробормотал Чарльз. — Там были кое-какие прожиточные деньги». Чарльз замолчал, а затем вдруг произнес:

«Перегрин! Страшная мысль осенила меня!»

«Что такое?»— спросил я и увидел, как Чарльз вынул из кармана своего фрака сначала носовой платок, затем несколько визитных карточек, табакерку, которую он всегда носил с собой, но никогда не пользовался. Ты же знаешь, мы с Чарльзом — не любители табака.

— Но что же искал Чарльз? — нетерпеливо спросила Неома.

— Сначала я не понимал, что он ищет, — говорил Перегрин, — но, когда Чарльз посмотрел на меня, слова уже были не нужны.

— Почему же? — озадаченно спросила Неома.

— Он медленно вытащил из кармана жилета те самые долговые расписки I.O.Y., которые дал ему я во время игры в пикет, — с трагическим видом произнес Перегрин. — Но у него оказались в наличии лишь две из них, хотя я прекрасно помнил, что написал ему третью расписку, как раз перед тем как клубный служащий вмешался в нашу игру.

Затаив дыхание, Неома ожидала, что Перегрин скажет дальше.

— Расписка, которой недоставало, как раз и была на сумму две тысячи фунтов, — наконец произнес Перегрин.

— Стало быть…Чарльз… отдал ее маркизу?

— Вот именно! Он положил ее не в карман жилета, где лежали остальные расписки, а в карман, где находились деньги. Вот почему маркиз сказал, что Чарльз полностью расплатился с ним.

— О боже, Перегрин! — воскликнула в ужасе Неома. И прежде чем Перегрин смог что-то сказать, она добавила:

— Но разве нельзя все исправить? Тебе лишь следует пойти к маркизу и объяснить, что произошла досадная ошибка.

— Тогда он потребует деньги у Чарльза. Неома хотела возразить, что пусть об этом подумает Чарльз, но не смогла сделать этого. Как и у них, у Чарльза не было денег. Кроме того, возвращение карточных долгов всегда считалось делом чести.