Подойдя к окну гостиной, она засмотрелась на пустынный, овеваемый ветрами пляж, непроизвольно обхватив себя за плечи в защищающем жесте. Сквозь стекло, чуть припорошенное песком и солью, взгляду предстала величественная картина. Вдоль поросшей чахлой травою береговой полосы огромные, сучковатые деревья изгибались во все стороны: ветви словно рукоплескали урагану, густая листва билась на ветру в лад с волнами.
В воздухе висела густая водяная пыль, и даже чайки, самые храбрые из морских птиц, попрятались среди скал. Прилив поднялся до высшей своей точки. Волны жадно лизали песчаный откос, неуклонно подбираясь к деревьям, чьи могучие корни намертво вцепились в глинистый склон.
Огромные валы с гулом и грохотом обрушивались на черные камни у основания утесов, разлетаясь каскадом искристых брызг. А сам полукруглый залив превратился в бурлящий котел, где вскипали белые барашки, а несколько лодчонок, поставленные на мертвый якорь, раскачивались на волнах вверх-вниз беспомощные игрушки ветра и моря. С высоких гребней срывались лохмотья пены, ураган гнал их к берегу и разметывал по влажному песку.
Хотя до заката оставалось несколько часов, снаружи уже почти стемнело. С северо-востока неуклонно ползли свинцово-синие тучи, сквозь которые то и дело пробивались раздвоенные языки молнии. Граница между грозовым небом и штормовым морем постепенно растворялась в сгущающейся тьме.
Художница наслаждалась драматизмом момента. Что за зрелище: прекрасное, дикое.., и грозное!