Как только Крис ответит Марле свое решительное «нет».
— Ну что, Ивен? Согласится она, как ты думаешь?
Ивен опустился в уютное кресло и вытянул ноги. У него болела голова. Он вчера лег довольно поздно — до глубокой ночи просматривал кадры из фильма, сотворенного режиссером, которому было всего двадцать два года. Перед Ивеном стояла задача указать мальчику на его ошибки, не уязвив при этом его юношеского самолюбия. Задача нелегкая, особенно если учесть, что Ивен по натуре отнюдь не был дипломатом.
А утром пришлось вылезти из постели в безбожно ранний час, чтобы успеть на самолет в Денвер, и всю дорогу слушать болтовню Марлы — а болтала она непрерывно и с большим энтузиазмом. Потом он брал машину напрокат. Потом они два часа ехали в этот городишко, похожий на декорацию для съемок фильма из времен Великой депрессии. Городишко напомнил ему детство. Короче, от всего этого вместе взятого настроение у Ивена отнюдь не улучшилось.
— Согласится или нет? — настаивала Марла.
— А черт ее знает.
— Обрати внимание на прическу! — восхищалась Марла, разглядывая моментальный снимок Крис с малышами. — Зачесаны назад на французский манер. Мне это нравится: так скромно, так женственно!
Ивен отключился от монолога Марлы. Он рассматривал комнату, подмечая маленькие столики на изогнутых ножках, плетеный коврик у камина… Мебель старая, но недостаточно старая, чтобы быть старинной. Впрочем, это ведь комната ее свекрови — в ней не было ничего от ощущения жизни, света, которое исходило от миссис Макконнел.
Марла взбила свои роскошные кудри.
— Наверно, придется играть в парике. Или, может быть, перекраситься и выпрямить волосы… Марла Симон решила стать блондинкой! Как ты думаешь?
Ивен прикрыл глаза и откинулся на спинку кресла.
— Да, конечно. Как хочешь.
Марла все равно никогда не будет такой, как Крис. Такой естественной. Такой милой. Он употребил это слово впервые за много лет. Марла — она актриса. Она может притвориться милой, но быть такой на самом деле… В ней слишком много спеси и амбиций. Что поделаешь — истинное дитя шоу-бизнеса…