У Крис были широко расставленные серые глаза и короткий вздернутый нос. Прическа — толстая коса до лопаток — подчеркивала высокие скулы. Волосы у Крис были пепельные — Ивен был готов поклясться, что не крашеные. Одета она была действительно как типичная мать семейства со Среднего Запада — по крайней мере, такими их представляют себе костюмеры на телевидении: хлопчатобумажная блузка в мелкий рисунок, юбка из сурового полотна, мягкие домашние туфли. Но Ивен заметил, что у нее высокие, крепкие груди, тонкая талия и длинные ноги.
Чувствовалось в ней какое-то напряжение. Неужто она всегда такая? Да нет, наверно, она стесняется вездесущей настырной Марлы. Или скорее всего еще не отошла после пережитого потрясения…
Но за этой легкой скованностью Ивен чутьем угадывал в ней тонкую чувственность, тем более будоражащую воображение, что ее тела почти не было видно под скромной просторной одеждой. Ивен почувствовал, как и сам напрягся оттого, что она рядом.
— Как жаль, что остальных членов вашего семейства нет дома, — сказала Марла, когда Крис передала ей чашку с блюдцем. — Я так хотела бы повидать вас всех вместе! Надо же мне почувствовать атмосферу, в которой вы живете.
Крис натянуто улыбнулась в ответ. Она передала Ивену пиво, он отхлебнул, потом поставил кружку на столик с настольной лампой под ярким абажуром, что стоял у кресла, и снова принялся созерцать Крис.
— Наверно, нам стоит зайти еще раз, когда все семейство будет в сборе… — настаивала Марла.
— Пожалуй, не выйдет. — Крис села на другой конец кушетки, держа чашечку в руке. — Наверно, вы не захотите снова тащиться в Лоуман.