— Нет, что вы! Раз мы снимаем фильм о вас…

— Вы не будете снимать фильма обо мне, — вежливо возразила Крис, прихлебывая кофе. — По-моему, я вполне определенно сказала это вам по телефону.

— Ну и что? — улыбнулась Марла, надкусив кекс. — Это же был только первый дубль! Да, кстати, кексы у вас чудные.

«Что за неприкрытая лесть!» — усмехнулась про себя Крис.

— Спасибо. Первый дубль, говорите? Как в Голливуде, да? «Дубль первый!» «Дубль второй!» У вас ведь так говорят?

— Именно так! Первый дубль никто всерьез не принимает.

— Понятно. Ну что ж, Марла, — сказала Крис, попытавшись придать голосу металлические нотки, — я, конечно, рискую показаться невежливой, но давайте считать, что это был дубль второй — и последний. Я совершенно не заинтересована в том, чтобы вы вынесли мою личную жизнь на всеобщее обозрение. Вы можете говорить что угодно и как угодно, я все равно не соглашусь. Советую вам не тратить зря силы и время.

Ивен склонился вперед, положив локти на колени.

— Почему? — спросил он.

Крис вздрогнула: она не ожидала вопроса от Ивена, до сих пор он лишь смотрел и молчал, а за двоих говорила Марла. Она отхлебнула еще кофе, поставила чашку, разгладила несуществующие морщинки на юбке.

— В моей жизни, — начала Крис, тщательно подбирая слова, — ничего интересного нет. Я родилась, выросла, вышла замуж, родила детей. Мой муж умер несколько лет назад. Я работаю учительницей. Иногда помогаю в библиотеке. Я самый рядовой человек, ничего необыкновенного во мне нет.

Она подняла глаза на Ивена, и ей вдруг показалось, что он видит ее насквозь. А, чепуха: просто совесть у нее нечиста, вот и все. Она, конечно, сказала правду — но не всю правду, далеко не всю… Было, было в ее жизни кое-что необыкновенное… Но какое дело до всего этого двум совершенно посторонним людям?