Когда Марла наконец остановилась, чтобы перевести дух, Ивен подмигнул Крис:

— Потрясающе, не правда ли?

— Что самое потрясающее, — ответила Крис, в недоумении покачав головой, — так это то, что кто-то принимает всю эту чушь всерьез.

— Телевидение принимает ее всерьез, — возразил Ивен. — А стало быть, и спонсоры тоже.

— А стало быть, и Уолл-стрит! — снова вмешалась Марла. — А все, что происходит на Уолл-стрит, отражается на всей стране.

Крис внимательно посмотрела на актрису, потом снова уселась поудобнее, положив ногу на ногу. На лице у нее отражался насмешливый скептицизм.

— Интересное дело получается, — медленно произнесла она. — Вы сидите у меня в гостиной, пьете мой кофе, едите мои кексы и пытаетесь доказать мне, что я непременно должна позволить вам экранизировать мою жизнь, что это чуть ли не мой гражданский долг. Я вас правильно поняла?

Марла закусила губку.

— Если я скажу «да», вы согласитесь?

— Нет, конечно!

Ивен расхохотался. Крис вздрогнула от неожиданности, посмотрела в его сторону — и лицо ее озарилось такой открытой, простодушной, заразительной улыбкой, словно солнышко проглянуло сквозь тучи в ненастный день, — и она тоже расхохоталась. На миг между ними возникла связь — та, что бывает, когда двое незнакомых людей вдруг поймут, что они настроены на одну волну. Их смех показал им обоим, что они прекрасно понимают, какой это дурацкий разговор и как абсурдна сама ситуация.

Улыбка оставила лицо Ивена в тот самый миг, когда Крис тоже перестала улыбаться, но они продолжали смотреть в глаза друг другу. Нечто неуловимое пролетело между ними — то ли от нее к нему, то ли наоборот. То, что произошло между ними, не нуждалось в словах и объяснениях.