Крис сделала печальное лицо.

— И ничего замечательного во мне тоже нет. Я такая, как все. Болтаю больше, чем надо, играю в лотерею и ужасно злюсь, когда пропускаю любимый сериал. О чем тут кино-то снимать?

Ивен вскинул бровь.

— Видите ли, миссис Макконнел…

— Крис, пожалуйста.

— Хорошо, Крис. Так вот, неужели вам самой не очевидно, что это и есть замечательный сюжет? История молодой вдовы, которая в минуту опасности не растерялась и сумела в одиночку обезоружить опасного преступника и спасти жизнь по крайней мере трем невинным людям…

— Однажды, — Крис смотрела на него в упор, и теперь она была серьезна, даже сурова, — однажды я ужасно испугалась, что меня сейчас убьют и мои дети останутся на свете круглыми сиротами, — и сделала все, чтобы этого не случилось.

У нее тряслись руки, Крис с трудом владела собой.

— Мне повезло — я выжила. А могла и погибнуть, — тихо добавила она.

— Но вы все-таки живы, — заметил Ивен. Черт возьми, как хорошо, что она и в самом деле жива! — И теперь вы можете рассказать об этом.

— Да-да! — энергично закивала Марла. — Фильм получится замечательный!

Крис зажмурилась, потом снова открыла глаза.

— Ну, если у вас такие сложности с сюжетами, напишите сценарий о женщине вроде меня. Только моего имени не упоминайте. По-моему, это называется художественный вымысел.

— Нет! — Марла покачала головой. — Это совсем не одно и то же! — Актриса была полна необыкновенного энтузиазма. — Разве вы не знаете, как сейчас ценятся фильмы, в основе которых лежат именно реальные события? Они идут вне конкурса! Они в два, в три раза популярнее обычных придуманных историй!

И она засыпала Крис сведениями о рейтинге нескольких новых телефильмов, посвященных самым злободневным сенсациям: брошенным детям, мужеству больного СПИДом перед лицом недуга, женам, которых истязают мужья, члену организации сопротивления во Вьетнаме, который двенадцать лет провел в подполье… Она перечисляла количество зрительских отзывов, полученные призы… С каждой новой цифрой лицо Крис все больше вытягивалось.