Мэгги криво усмехнулась. Она этого не хотела. Ее впечатления от медицины чрезвычайных ситуаций были далеко не благостными, однако в конце концов она вошла во вкус и даже стала получать от своей работы удовольствие, но только не тогда, когда время от времени пациенты пускали в ход кулаки.

— Выбор у меня был небольшой, — начала она объяснять, но Найджел резко оборвал ее, голос его дрожал от возмущения.

— Не было выбора! Боже правый! У женщины всегда есть возможность порвать с человеком, который с ней обращается подобным образом! Когда тебе было шестнадцать, я поставил точку в твоих отношениях с неудачно выбранным тобой приятелем! Но ты, очевидно, получаешь извращенное удовлетворение оттого, что тебя бьют, — с презрением закончил он.

До Мэгги наконец дошло, как Найджел воспринял ее слова. Она хотела сказать ему, что он ошибается — было бы приятно посмотреть, как этот самодовольный ханжа начнет извиваться, словно змея, — но передумала.

Она не обязана ничего объяснять Найджелу Хиггинсу! Как смеет этот человек даже думать, что она является жертвой? Надев на лицо маску холодного безразличия и кое-как усмирив душивший ее гнев, Мэгги улыбнулась и проронила:

— Я и понятия не имела, что ты столь… прямолинеен!

— Если под словом «прямолинеен»… — передразнил он ее, — ты подразумеваешь, что я не способен терпеть мужчин, считающих хук слева приемлемым проявлением хорошего отношения, тогда да, я таков. И, если ты надеешься, что сможешь изменить своего дружка, забудь об этом! Такие люди не меняются.

Мэгги невольно отметила, что сейчас Найджел выглядит более угрожающе, чем любой из распоясавшихся пьянчуг, с которыми ей когда-либо приходилось иметь дело по долгу службы.

С одной стороны, Мэгги хотелось аплодировать ему за подобное заявление, но с другой — наказать этого типа за то, что он имел наглость хоть на секунду предположить…