Присутствие мужа сейчас казалось столь ощутимым, что ей уже начинало казаться, будто он вовсе не умер, а сейчас войдет и сядет в свое кресло. Вздрогнув от этой мысли, она решила поскорей избавиться от иллюзии, которая уже начинала мучить ее. Этот кабинет постоянно болезненно напоминал Мари-Анж о Поле. Время не спешило развеять нахлынувшую на нее после его похорон тоску. Вместе с тем она понимала, что только здесь может предаваться воспоминаниям об их прошлой совместной жизни и только в этой комнате ослабевало странное чувство вины, которое она испытывала после смерти мужа.

Если я и не поступала так, как это принято в высшем свете, мысленно сказала она мужу, то теперь незачем заявлять об этом во всеуслышание. Впрочем, моя безупречность — это не вымышленная легенда! У меня никогда не было любовников, да ты и сам это прекрасно знаешь. И какая же это тягостная обязанность скорбеть о твоей смерти на глазах родных и знакомых, которую я сама на себя возложила. Но тебя больше нет здесь, и ты не сможешь упрекнуть меня, как обычно, в какой-нибудь ерунде… Я свободна! Мне рассказывали, что на севере Франции вдовы каждую субботу выносят на улицу вещи, купленные их мужьями и моют их с мылом. Слава Богу, что мне не придется чистить подаренные тобой сувениры, чтобы вновь обрести прежнее душевное спокойствие…

— Мари-Анж, доченька, ты напрасно изводишь себя, думая о Поле. Ты так совсем себя погубишь! Что ты опять делаешь в его кабинете?

— Ах, мама, я пришла сюда подумать… Не беспокойся, я не умру от горя, если только мне постоянно не будут напоминать о случившемся. Кто вам всем внушил, что я несчастна? Ты никогда не задумывалась о том, что теперь я могу чувствовать себя совершенно свободной?

— Мне кажется, ты начинаешь сходить с ума!

— Да вовсе нет! Я просто пытаюсь осмыслить свое положение. Наверное, твои слезы были более искренними, чем мои. Ты ведь очень любила Поля, не правда ли?