- Он здоров, милорд? - спросила она, исполненная нежности к его горю.

- Здоров как бык. Разумеется, у него болит голова. Но какая польза от его здоровья. Он уже не настолько молод, чтобы можно было легко приспособиться. Ему уже, черт возьми, почти двадцать семь. Он заслужил свой герб и был посвящен в рыцари за храбрость на поле брани, когда ему исполнилось всего пятнадцать лет. Он следил за тем, как управляются земли его матери, все эти проклятые мрачные годы со времени смерти старого короля Генриха. Он громадный мужчина, слава Господу. Ноги его - как стволы деревьев, а плечи бугрятся от мускулов. Он боец и человек действия, но сейчас он даже не выходит из дома. Он стыдится того, что люди увидят его, и боится выглядеть глупо. Но и дома он ничего не делает.

- Потому что боится попасть в глупое положение? - Сора поняла его. Внутри у нее все сжалось, когда она припомнила, как она сама попадала в дурацкое положение, как вокруг звучал беззаботный смех, а ее переполняла боль.

- Именно так. И еще потому, что ему хочется выйти из дома. Он не соглашается принять помощь и не может помочь себе сам. Он просто сидит, погруженный в свои мысли, и пьет.

- Он жалеет себя,- фыркнула Мод.

- Он запутался во всем этом,- кивнула Сора, тронутая прозвучавшей в рассказе лорда Питера неподдельной болью, громким криком, взывающим к помощи.- Только одно может излечить его, милорд,- это резкий и жестокий удар по сидящему.

- Я не могу этого сделать! Я тоже изуродован, искалечен моей любовью к нему,- заикаясь от охватившей его неловкости, проговорил лорд Питер в ответ на движение тел двух женщин, которые сочувственно склонились к нему.

- Я вас не знаю, если не считать того, что предстало перед моими глазами сегодня, но я способен увидеть, леди Сора, что вы добрая женщина, попавшая в дурное положение. Ваш отчим смотрит на вас с вожделением, а он человек слабый.

- Вы поняли это достаточно быстро,- заметила Мод.