- Мне это понятно. Мои собственные земли, земли, которые оставил мне отец, медленно тают благодаря заботе "добрых соседей".

- А разве лорд Теобальд не выходил туда с войском?

Уголки рта Соры приподнялись в усмешке. Это было так естественно, хотя у других людей она никогда ничего подобного и не видела.

- Слишком холодно, чтобы лорд Теобальд вообще куда-нибудь выходил бы.

- Я понимаю.

- Простите мне, что я вас перебила. Жажда новостей заставила меня забыть о правилах хорошего тона и отвлекла от искреннего интереса к истории вашего сына.

- Не надо извиняться. Разговор о процветании страны дал мне время, чтобы успокоиться. Вы видите, я все еще не могу говорить об Уильяме без сердечной боли. Меня просто бесит, что пострадал он ни за что. Ни за что! Он покрутил головой из стороны в сторону, пытаясь снять возникшее в шее мускульное напряжение.- Мы сражались с соседом, просто незначительное столкновение. Самая наимельчайшая стычка.

- Ваш сын был ранен?

- О Господи, да. Удар пришелся ему в затылок. Свитый из железных колец капюшон оставил кровавые отпечатки на его шее, легкий шлем с забралом был смят. Нам пришлось разрезать шлем. Такой удар убил бы менее мощного мужчину, но не моего Уилла. Два дня он лежал без сознания, и мы боялись за его жизнь, Кимбалл и я.- Лорд Питер передернул плечами. Ему было неловко от непривычного ощущения страха, от неуловимых чувств любви.- Да, он - мой единственный оставшийся в живых сын и отец Кимбалла. И вот он лежал рас простертый, бледный и неподвижный, едва дышавший, словно огромный дуб, сваленный на землю. Однако он проснулся. Он как ни в чем не бывало поднялся и потребовал, чтобы принесли завтрак и зажгли эти проклятые факелы. А в очаге в это время горел огонь, и дневной свет врывался через стрельчатые окна.

Сора задумчиво склонила голову.

- Когда это случилось?

- Два месяца тому назад.