Однако откуда это странное, мутное и вязкое ощущение беспокойства, портящее настроение и заставляющее хмуриться безо всякого на то повода?

Перл вздохнула.

– Принести вам еще что-нибудь?

Она подняла глаза на склонившегося над ней официанта.

– Пока нет, спасибо, – вежливо ответила она.

Перл и этот-то несчастный капучино никак не могла домучить.

У нее мелькнула мысль, что неплохо было бы сообщить официанту – мол, ваш кофе горчит, может, что-то стряслось с кофе-машиной? Пусть бесплатно заменят ей напиток.

Покачав головой, Перл отмахнулась от этой мысли, как от назойливого насекомого. У нее были сильные подозрения в том, что горечь капучино напрямую связана с ее внутренним состоянием.

Внезапно она встревожилась – что, если она заболела?

Перл читала в одном из женских журналов о том, что предвестником некоторых заболеваний является горький привкус во рту.

Впрочем, какая чепуха… Она абсолютно здорова.

И счастлива.

И у нее нет ни одного повода для того, чтобы не радоваться жизни, не получать от нее удовольствие, не наслаждаться ею.

Жизнь, как в последнее время справедливо считала Перл, нужно пробовать на вкус, изучать, смаковать. Нужно наслаждаться каждым ее глоточком. Кто знает, сколько отпущено каждому живущему на земле? А, значит, и отпущенным ей временем нужно суметь воспользоваться в полной мере.

Собственно говоря, такому отношению к жизни Перл Пэрриш научил не кто иной, как Роджер Мерри.

Веселый Роджер.

Странно, с чего это вдруг Перл о нем вспомнилось… Столько времени прошло с того момента, как они последний раз виделись – на церемонии открытия нового детского реабилитационного центра, использующего как новые прогрессивные методики, так и иппотерапию, общение ребятишек с дельфинами в бассейне под руководством специально обученного инструктора…

И уж, естественно, гораздо больше времени прошло с того момента, как Роджер официально услышал от Перл о полном и окончательном разрыве, о необратимом прекращении их отношений.