Свечи не горели – вполне хватало слабого мерцания, исходящего от камина. Тепла, света, жара, маленьких искорок, которые рассыпались, взлетая, вверх от потрескивающих поленьев.

Перл нежилась во всей этой атмосфере удивительной чувственности, изобилия, роскоши ненавязчивой, но уверенной. Богатство, окружающее ее (то есть Роджера, разумеется), было не показным, но спокойно заявляющим о своей власти. И Перл сочла, что это правильно. Нужно жить так, как нравится, протягивая руку, знать, что возьмешь то, что хочешь. Как сильно жизнь Роджера отличается от ее жизни! Внезапно маленькая и уютная квартирка Перл, в которую ей нравилось возвращаться, всплыла у нее в памяти и показалась на этот раз жалкой, даже убогой.

Похоже, Роджер в свои неполные сорок лет вполне овладел искусством жить… А она, Перл, даже не приблизилась к умению хотя бы выживать.

Во что она превратила свою жизнь?

Что она с собой сделала, размышляла Перл под звуки нестареющей классики, бессмертного творения Бизе. И Роджер повернулся к ней, посмотрел на нее снизу вверх, а красноватый жар, исходящий из камина, придал его чертам выражение лукавства…

3

Джонатан

На террасе «Поцелуя» становилось все жарче.

Перл лениво подумала, что было бы неплохо вместо латте заказать просто воды. Холодной минеральной воды, и можно даже без газа.

– Вы… позволите?

В широкой улыбке блеснули белые зубы. Перл быстро подняла глаза: рядом с ней стоял смуглый парень в скромной, но аккуратной одежде, высокий, поджарый, даже на вид ловкий и подвижный.

– Простите? – Перл нахмурилась.

Ну, разве что самую чуточку.

– Вы позволите, – терпеливо повторил парень, – присесть рядом с вами?

Перл стало даже смешно.